Приобретение Google системы контекстной рекламы «Бегун» могло изменить весь ландшафт российского рынка интернет-рекламы. Но Федеральная антимонопольная служба запретила сделку. Игорь Ашманов, в прошлом директор по развитию «Рамблера», а ныне управляющий партнер компании «Ашманов и партнеры», рассказал BG, где Google теперь будет искать клиентов.
BUSINESS GUIDE: Игорь, для чего Google вообще стоило покупать «Бегуна», если не было даже уверенности, что эта затея состоится?
ИГОРЬ АШМАНОВ: Ну, уверенность была: была предложена хорошая цена, сделано очень хорошее предложение. До сих пор ФАС, по-моему, не занимался сделками в Рунете. А чтобы понять, зачем покупать «Бегун», надо вспомнить, что происходило на рынке контекстной рекламы в последнее время. Алексей Тутубалин, партнер нашей компании, месяц назад в очередной раз посчитал доли систем контекстно-чувствительной рекламы на сайтах. Сейчас там три основных игрока — «Бегун», «Яндекс.Директ» и Google Adsense. Оказалось, что контекстной рекламой у нас охвачено порядка 10% всего русскоязычного интернета (против 5% в прошлом году), при этом на 64% сайтов стоит система от Google, 29% оккупировал «Бегун» и еще на 22% стоит «Яндекс.Директ». А вот если считать по рекламному трафику, то больше всего показов приносит Google (45%), чуть меньше — «Яндекс» (44%) и «Бегун» (10%).
Надо заметить в скобках, что это посчитано только по тем сайтам, на которых стоят счётчики Тор100 и LiveInternet. За пределами нашего исследования остались все невидимые счётчикам области, где стоит контекстная реклама, в том числе тот же «Бегун»: бесплатные почты, блоги, очень крупные сайты. Если бы была открыта вся статистика везде, где стоит контекстной рекламы, картина наверняка была бы другой.
BG: А почему возник такой разброс?
И. А.: Потому что Google начал ставить на сайты свою рекламу на два-три года раньше, чем остальные, в том числе и в рунете. Систему AdSense устанавливали продвинутые веб-мастера, желающие получать со своих ресурсов доход. Иначе говоря, клиентами Google стали люди с хорошими техническими способностями, но с малопосещаемыми сайтами. В итоге у Google сейчас хорошая распространенность, но трафик относительно меньше, не так много показов рекламы, а самое главное — мало меньше рекламодателей. Поэтому по доходам, скорее всего, распределение уже другое: раньше больше всех на контекстной рекламе заработал «Яндекс», в два раза меньше — «Бегун», ну а доля Google вообще была незаметной. Я не знаю точных цифр, их не публикуют, но мне кажется, что за последний год «Google» вряд ли заработал на рекламе в рунете больше 12-15 миллионов долларов. Доля Google как поисковика устойчиво росла, но российскому офису Google надо было показывать также и какие-то денежные результаты, а они пока были не очень хорошие. Вот они и решили купить себе мощный «отдел продаж» в лице «Бегуна», клиентскую базу из десятков тысяч клиентов, да еще и рекламную сеть в придачу. Чем это закончилось, мы все знаем: федеральная антимонопольная служба запретила проведение сделки.
BG: А ведь «Рамблер» еще хотел поставить себе поиск от Google…
И. А.: Когда об этом только стало известно, брали интервью у Аркадия Морейниса (директор проектов компании «Рамблер».— BG) — вид у него был совершенно расстроенный. Можно было звук выключить, просто на лицо смотреть — и все было бы ясно. С Аркадием произошла знакомая история: его позвали в компанию, попросили сделать что-нибудь с поиском, дали карт-бланш. Он начал делать совершенно новый поиск. А потом (скорее всего, даже не поставив его в известность), наверху приняли совершенно другое решение – поставить поиск от Google. Но затем сделка расстроилась, да к тому же, я думаю, идея поставить чужой поиск не нашла понимания у самого высшего руководства компании. Поэтому сейчас там, мне кажется, в отношении поисковика царит растерянность: что делать дальше, да еще когда кризис на дворе?
BG: Но при этом «Рамблер» запустил массированную рекламную кампанию — по телевидению и на билбордах.
И. А.: Эта реклама совершенно общая, на узнаваемость бренда, к тому же она не говорит о ясном и привлекательном позиционировании компании. Я боюсь, реклама «по площадям» поиску не поможет и доля «Рамблера» как поисковика продолжит падать, потому что там причиной – технологическая проблема. Вообще, отмена сделки будет иметь множество интересных последствий для рынка. Например, у Mail.ru на главной странице есть поиск, и раньше они при его установке выбирали между двумя системами — «Яндекс» и Google. Теперь сотрудничать с Google, так сказать, немодно.
BG: Но раньше ведь на Mail.ru и так всегда «Яндекс» стоял?
И. А.: Да, но компания могла договариваться с «Яндексом» на выгодных для себя условиях, угрожая поставить систему от Google. А теперь они этого убедительно сделать не могут. Хотя у них есть своя поисковая система Gogo.ru, причем она по качеству поиска очень хорошая, инновационная. Проблема в том, что пока не построен большой и дорогой поисковый кластер из сотен серверов, она просто не справится с массовым наплывом посетителей, если выставить GoGo как основной поиск на Mail.ru, поэтому, скорее всего, Mail.ru заново договорится на следующий год снова с «Яндексом».
BG: А почему бы теперь «Яндексу» самому не купить «Бегуна»?
И. А.: С точки зрения бизнеса это надо было сделать раньше, хотя бы для того, чтобы «Бегун» не достался главному конкуренту. Но теперь какой смысл, если Google уже не может купить «Бегун»? Я не знаю, есть ли какая-то вероятность, что сделка всё таки состоится. Думаю, в «Яндексе» и так уверены, что смогут победить конкурента. Ну и потом, «Яндекс» ведь всегда считал «Бегуна» источником не такого хорошего трафика, как у «Яндекса». До последнего времени «Яндекс.Директ» сильно ограничивал вступление сайтов в свою партнерскую сеть. А «Бегун», с точки зрения Яндекса, предъявляет не столь высокие требования к рекламодателям.
BG: И что теперь делать Google? Перекупать всю команду «Бегуна» без приобретения самой компании?
И. А.: Для того чтобы хлопнуть дверью и уйти к главному конкуренту, должно быть очень плохо на старом месте работы или должны посулить что-то грандиозное. А у Бегуна всё нормально в бизнесе. В любом случае психологически уйти к прямому конкуренту – очень тяжело, так что сманить команду у Бегуна невозможно. Мне кажется, Google должен вкладываться в маркетинг. У них в России нет развитой службы продаж, нет большого отдела продвижения сервиса, который проводит семинары, звонит клиентам, придумывает скидочные программы. А в «Бегуне» этими функциями под 100 человек занимается. Но в Google настолько долго принимают любые решения…
BG: Неужели там сильны бюрократические механизмы?
И. А.: Просто некоторым европейским офисам Google уже доверяет, разрешает им составлять собственные PR-программы. А нашему отделению довольно долго для того, чтобы провести какую-нибудь конференцию или выступить на чужой, надо было получать разрешение из головного офиса. Сейчас стало получше (ведь сделку с «Бегуном» они провели очень быстро).
BG: Но всего в мире есть только несколько рынков, где доля, занимаемая национальным поисковиком, выше доли Google. Китай, Чехия…
И. А.: На самом деле то, что Google в нашей стране не номер один,— это естественно. Количество стран, где вообще существуют свои поисковики, очень мало. У большинства не было никаких, а у нас — целых три, если брать в расчет только самые крупные. В Европе этим просто нигде больше не заморачивались. В Германии, например, поисковая система, сделанная крупнейшим провайдером, имела все шансы стать первой. Но проиграла из-за очень низкого технического качества.
Тех же антивирусов в мире от силы штук двадцать. У нас же их было два. А вот у чехов, кстати, Google сначала доминировал, но затем пришла какая-то молодая команда и своим продуктом его вытеснила. Так что я не уверен, что постепенный захват Google всех рынков — это какой-то неуклонный процесс. Да, у них много ресурсов, но никто не будет их все тратить на Россию — для них мы считаемся третьеразрядным рынком.
BG: Как вы теперь, в условиях кризиса, прогнозируете рост рынка контекстной рекламы?
И. А.: На нашей ноябрьской конференции по оптимизации выступали с докладом Евгений Ломизе (руководитель отдела рекламных технологий «Яндекса») и Борис Омельницкий (исполнительный директор «Бегуна»). Они рассказали, что средний чек сейчас упал примерно на 10%. Образно говоря, если раньше человек заносил ежемесячно 1000 рублей, то теперь дает всего 900. Причем кладет эту сумму на счет не единовременно, а порциями, то есть боится класть большие депозиты. Но это средний чек и остатки на счетах, а общий рост числа кликов и доходов все равно идет, хоть и меньше.
Возьмем, к примеру, наших клиентов. Некий банк, который рекламировал через контекст свои ипотечные кредиты, закрыл это направление бизнеса. Но через неделю пришел к нам с другим проектом — краткосрочными кредитами. И таких случаев много. Тем более что по сравнению с затратами на медийную рекламу и ТВ контекстная реклама — это вообще мелочь.
BG: Теперь, наверное, часть телевизионных и других медийных бюджетов перейдет в интернет?
И. А.: Если бы отделы маркетинга в больших компаниях могли таким образом перебрасывать бюджеты из одной сферы в другую, то так и было бы. Но очень часто отдел интернет-маркетинга никак не связан с просто отделом маркетинга. И бюджеты у них разные. Если сверху приходит команда «все бюджеты сократить на 75%», то сокращают все. Хотя надо поступать ровно наоборот. Но реклама автомобилей, путешествий или мебели все равно будет переходить в интернет, потому что реально работает.
Так что рост рынка будет, просто медленный. Хотя однозначно сказать, кто выиграет от кризиса, а кто проиграет — трудно. Но сдвиг в сторону интернет-маркетинга обязательно должен произойти. Это как с кризисом 1998 года: те, кто не стал падать на пол и плакать от тоски, хорошо поднялись.
Беседовал Станислав Куприянов